Волшебная лампа аладдина. читать

Читать

«Что за история? Я сплю или не сплю?»

«Тысяча и одна ночь»

Спал Багдад под огромным колпаком звезд. У порогов спали собаки, вздрагивая кожей. Спали бабочки на коре деревьев. Спали люди в прохладе двориков и на крышах. Спал воздух, не шевелясь.

Кошки и те почему-то спали. И во главе всего в своей опочивальне спал великий султан.

Это была та мертвая точка между первыми и вторыми снами, когда люди, змеи, попугаи и муравьи находятся на самой глубине сна и тишины.

В такое мгновение на одной из уличек Багдада появился таинственный всадник в магрибских одеждах. Он покачивался на черном верблюде. Его тень плыла по неясным глиняным стенам.

Залаяла собака. Всадник остановил верблюда и замер. Где-то отозвалась другая собака. Еще одна… Всадник ждал. Собаки полаяли-полаяли и умолкли. Тогда магрибинец сошел с верблюда, обмотал все четыре верблюжьих копыта шелковыми платками и, сев на верблюда, бесшумно двинулся дальше.

Он проехал по мостику через широкий арык, где струилась и ворковала вода. Поглядел вверх…

Высоко в воздух вознесся силуэт дворцового шпиля, увенчанного полумесяцем из чистого серебра.

У закрытых ворот дворца стоя спал стражник. Он опирался на копье с бунчуком; время от времени его подбородок падал на острие копья, и тогда он вскидывал голову, которая тут же опускалась в непобедимом сне.

Магрибинец, как призрак, проследовал мимо.

На базаре во мраке, поджав костлявые ноги, дремали верблюды караванщиков: силуэты их горбов почти сливались с ночью. Внезапно раздался стук колотушки.

Всадник проворчал проклятие на странном магрибском чернокнижном языке и замер возле горшков у лавки. Ночной сторож завопил под самым его ухом:

– Спите, жители Багдада! Все спокойно!

Шаркая сваливающимися туфлями, сторож прошел, не заметив ночного гостя. И если кто из жителей и проснулся от его вопля, тут же он перевернулся на другой бок и, пробормотав «слава аллаху!», с легким сердцем опять провалился в сновидения.

Дойдя до подножия минарета, верблюд магрибинца лег, подогнув колени. Ночной гость ступил на землю и постоял, прислушиваясь к тишине. Где-то заплакал ребенок, но тотчас умолк. Донесся крик сторожа – слов уже нельзя было разобрать, однако и так было понятно, что в Багдаде все спокойно.

Магрибинец шагнул в темноту и скрылся в низеньких дверях минарета.

Он поднимался, считая ступеньки, штопором уходящие в небо. Изредка в узком окошечке загоралась звезда и сразу же исчезала вместе с окном.

– Семьсот семьдесят семь… – проворчал магрибинец, когда его голова показалась на вершине минарета.

Он поднял к небу непроницаемое, похожее на маску лицо.

Сверху смотрели золотые глаза звезд. Их было столько, что от них некуда было спрятаться. Некоторые подмигивали…

Магрибинец поежился и обратил взор на Багдад.

В городе нельзя было разглядеть ни крыши, ни дерева, ни верблюда. И нигде не горело ни одного огня.

– Да будет эта ночь ночью проникновения в тайну! – прошептал магрибинец, отвязал мешочек – один из трех, висевших на его поясе, и высыпал на ладонь порошок.

Он стоял на минарете и не решался. Ветер чуть не сдул порошок с его ладони. И тогда, собравшись с духом, магрибинец зажмурился и швырнул порошок в небо.

Вспышка красного огня озарила минарет, взлетело облако багрового дыма. И когда дым рассеялся, магрибинец увидел, что небо преобразилось. Вокруг звезд проступили знаки зодиака: Змея, и Семь Братьев, и Скорпион, и Рысь, и Шапка Пастуха, и Козерог с Водоносом… – все созвездия арабского неба. И – о великое чудо! – небесная твердь сдвинулась с места, и звезды медленно потекли по кругу.

Глаза магрибинца вспыхнули от жадности. Водя дрожащими пальцами по небу, он зашептал слова из древней книги предзнаменований:

– «В тот час, когда Дракон войдет в дом Сатурна, а созвездие Рака будет ему противостоять, поднимись на главный минарет Багдада и отмерь три четверти от хвоста Дракона к звезде счастья Сухейль, и от трех четвертей отсчитай семь локтей вниз…»

Костлявый палец магрибинца отмерил от хвоста Дракона три четверти и отсчитал семь локтей вниз.

– «…И ты увидишь место, где есть вход под землю, а под землей – о тайна среди тайн! – в пещере на самом дне хранится медная лампа: кто ею владеет – тот повелитель мира!..»

Палец магрибинца остановился, и он увидел то, что так жаждал увидеть: контуры каких-то развалин на светлеющем горизонте.

А губы магрибинца продолжали шептать слова из книги предзнаменований:

– «…Только перед одним человеком распахнутся врата удачи и счастья! Лишь одному человеку суждено вернуться живым с волшебной лампой в руках! Имя его Аладдин, сын Али аль-Маруфа!»

Хорошенько запомнив руины, Худайдан-ибн-Худайдан (так звали магрибинца) воздел руки ввысь:

– О звезда Сухейль!

В ту же секунду небосвод будто налетел на невидимую преграду – сразу остановился. И даже немножко отскочил назад, чтобы встать на незыблемое вечное место. И знаки зодиака один за другим стали меркнуть… Дольше всех из глубины мироздания косил огненным глазом Конь. Но вот и Конь померк в небе.

Магрибинец задумался.

«Отыскать в таком большом городе человека – все равно что нырнуть в реку и под водой вдеть нитку в иголку…» – подумал он.

А над Багдадом уже занималась заря. Розовая дымка рассвета плыла над куполами мечетей. Из тумана и тьмы выступили кровли домов. И на минарет рядом с магрибинцем вдруг выскочил запыхавшийся муэдзин.

Худайдан-ибн-Худайдан завернулся в свои одежды и словно провалился внутрь минарета. Муэдзин отшатнулся, поглядел ему вслед. Откашлялся. И завопил не своим голосом:

– Ля-Илляга-Иль-Алла-а-а!..

С дальнего минарета откликнулся другой муэдзин, третий… Луч солнца упал на золотой купол главной мечети. Где-то поднялся аист и полетел над крышами Багдада.

И Багдад ожил. Кузнецы начали раздувать горны. Медники и лудильщики ударили молотками в кастрюли, и их звонкие удары присоединились к вдохам и выдохам кузнечных мехов. Караванщики крикливыми возгласами стали поднимать верблюдов, зазвякали колокольцы…

Однако поспешим за магрибинцем. А то мы того и гляди потеряем его в толпе, в гаме, давке и суматохе.

* * *

Мы не станем описывать базар в Багдаде, об этом можно прочесть где угодно. Скажем только, что Худайдан-ибн-Худайдан на базаре прежде всего обратился к двум дервишам: они ехали на осле и играли в шахматы, сидя лицом друг к другу. Белыми играл тот, кто сидел у хвоста. В те времена партия, как правило, продолжалась от двух до пяти верст.

– О мудрейшие мастера наилучшей из игр, не считая игры в кости! Не знаете ли вы, где живет Аладдин, сын Али аль-Маруфа?

Игравший черными загадочно сказал:

– Беру слона башней!

И ударил осла пяткой.

Магрибинец злобно пробормотал:

– Чтоб вы оба проиграли друг другу!

Сменив выражение злобы на маску любезности, он спросил у кузнеца:

– Уважаемый мастер огня и копыт, не видел ли ты Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Однако кузнец был занят огнем и копытами и тоже не повернул головы.

В какой-то кофейне сидел крошечный старичок. Перед ним дымилась чашечка кофе. Худайдан-ибн-Худайдан сел рядом:

– О мудрый знаток сорока радостей жизни! Уж ты-то, надеюсь, скажешь, где найти Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Старичок поглядел на магрибинца и благосклонно кивнул:

– Понимаю. Тебе нужен Карим, который поссорился с женой, залез в арык и прожил там три дня, не вылезая?

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=29681&p=1

Волшебная лампа Аладдина. Арабская сказка

Сказки | Сказки народов мира | Восточные сказки

В одном персидском городе жил когда-то бедный портной.

У него были жена и сын, которого звали Аладдин. Отец захотел обучить его ремеслу, но денег, чтобы платить за ученье, у него не было, и он стал сам учить Аладдина шить платья.

Этот Аладдин был большой бездельник. Он не хотел ничему учиться и убегал на улицу играть с мальчишками, такими же, как он сам.

Отец Аладдина так огорчался шалостями сына, что с горя заболел и умер. Тогда его жена продала всё, что после него осталось, и начала прясть хлопок и продавать пряжу, чтобы прокормить себя и своего бездельника сына.

Так прошло много времени. И вот однажды, когда Аладдин, но обыкновению, играл с мальчиками, к ним подошёл дервиш — странствующий монах. Расспросив у одного из детей, кто такой Аладдин и кто его отец, он подошел к Аладдину и спросил его:

— Не ты ли сын Хасана, портного?

— Я, — ответил Аладдин, — но мой отец давно умер.

Старик обнял Аладдина и стал громко плакать и бить себя в грудь, крича:

— Знай, о дитя моё, что твой отец — мой брат. Я пришёл в этот город после долгой отлучки и радовался, что увижу моего брата Хасана, и вот он умер. Я сразу узнал тебя, потому что ты очень похож на своего отца.

На другой день, вечером, старик пришёл к ним домой и убедил мать Аладдина, что он действительно брат её мужа.

— Не горюй, о жена моего брата, — сказал старик. — Завтра мы с Аладдином пойдём на рынок, и я куплю ему красивую одежду. Пусть он посмотрит, как люди продают и покупают, — может быть, ему самому захочется торговать, и тогда я отдам его в ученье к купцу. А когда он научится, я открою для него лавку, и он сам станет купцом и разбогатеет.

Аладдин со стариком обошли весь рынок и направились в большую рощу, начинавшуюся сейчас же за городом. Солнце стояло уже высоко, а Аладдин сильно проголодался и порядком устал. А старик всё шёл и шёл. Они уже давно вышли из города.

Солнце уже закатилось, и было темно. Они наконец пришли к подножию горы, в густой лес. Аладдину было страшно в этом глухом, незнакомом месте и хотелось домой.

Старик развёл большой костёр.

— О Аладдин, не прекословь же мне и исполняй всё, что я тебе скажу, — сказал он и высыпал в костёр желтоватый порошок и сейчас же принялся читать над огнём заклинания. — Когда я закончу — земля перед тобой расступится, и ты увидишь лестницу. Спустись по ней. И что бы тебе ни угрожало — не бойся.

Там будет большая комната, полная золота, драгоценных камней, оружия и одежды. Возьми, что хочешь, а мне принеси старую медную лампу, которая висит на стене, в правом углу. Па обратном пути тебя будет охранять от всех бед вот это кольцо. — И он надел на палец Аладдину маленькое блестящее колечко.

Раздался оглушительный грохот, земля расступилась перед ними, и Аладдин пошёл вниз по лестнице.

Перед ним открылся ярко освещённый сад. Все дорожки были усыпаны круглыми разноцветными камешками, они ослепительно сверкали при свете ярких светильников и фонарей, развешанных на ветвях деревьев.

Читайте также:  Новогодняя сказка. сценарий для старшей группы детского сада

Аладдин бросился собирать камешки. Он запрятал их всюду, куда только мог. Но когда камни некуда было больше класть, он вспомнил о лампе и пошёл в сокровищницу. Там он взял только лампу — старую, позеленевшую медную лампу. Затем он вернулся обратно и с трудом взобрался по лестнице.

Дойдя до последней ступеньки, он увидел, что ещё далеко:

— Дядя, помоги мне! — позвал он.

Но старик к не думал вытаскивать Аладдина. Он хотел получить лампу, а Аладдина оставить в подземелье, чтобы никто не узнал хода в сокровищницу и не выдал его тайны. Когда старик убедился, что Аладдин не отдаст ему лампу, он произнёс заклятие, и земля сомкнулась над Аладдином.

А Аладдин, когда земля сомкнулась над ним, громко заплакал. Он понял, что этот человек, который называл себя его дядей, — обманщик и лгун.

Аладдин сел па ступеньку лестницы, опустил голову на колени и в горе стал ломать руки. Случайно он потёр кольцо, которое дядя надел ему на палец, когда спускал его в подземелье.

Вдруг земля задрожала, и перед Аладдином вырос страшный джинн огромного роста.

— Чего ты хочешь? — спросил джинн голосом, подобным грому. — Требуй — получишь.

— Я хочу, чтобы ты поднял меня на поверхность земли!

И не успел он вымолвить этих слов, как очутился на земле

у потухшего костра, где они со стариком были ночью. Уже настал день, и солнце ярко светило. Аладдину показалось, что всё, что с ним случилось, было только спом. Со всех ног побежал он домой и, запыхавшись, вошёл к своей матери.

Мать Аладдина сидела посреди комнаты, распустив волосы, и горько плакала. Она думала, что её сына уже нет в живых.

И Аладдин рассказал матери всё, что с ним было.

— О матушка, — сказал Аладдин, — эту лампу надо беречь и никому не показывать. Теперь я понял, почему этот проклятый старик хотел получить только её одну и отказывался от всего остального. Эта лампа и ещё кольцо, которое у меня осталось, принесут нам счастье и богатство — они волшебные.

С этих пор Аладдин с матерью жили, ни в чём не нуждаясь. Аладдин часто сидел на рынке в лавках купцов и учился продавать и покупать. Он узнал цену всех вещей и понял, что ему досталось огромное богатство и что каждый камешек, который он подобрал в подземном саду, стоит дороже, чем любой драгоценный камень, какой можно найти на земле.

Однажды утром, когда Аладдин был на рынке, вышел на площадь глашатай и закричал:

— О люди, заприте свои лавки и войдите в дома, и пусть никто не смотрит из окон! Сейчас царевна Будур, дочь султана, пойдёт в баню, к никто не должен видеть её!

Аладдин быстро прошёл к бане и спрятался за дверью.

Вся площадь опустела, а на дальнем конце показалась толпа девушек, ехавших на серых мулах. У каждой был в руках острый меч. А среди них ехала девушка, одетая пышнее и наряднее всех, — царевна Будур. Она откинула с лица покрывало, и Аладдину показалось, что перед ним — сияющее солнце.

Царевна сошла с мула и вошла в баню, а Аладдин побрёл домой, тяжко вздыхая.

— О матушка, я хочу жениться на царевне Будур, а иначе я погибну. Пойди к султану и попроси его выдать Будур за меня замуж.

Мать Аладдина взяла золотое блюдо, наполнила его драгоценными камнями, покрыла их накидкой и пошла ко дворцу султана.

— О владыка султан! Мой сын Аладдин шлёт тебе в подарок вот эти камни и просит тебя отдать ему в жёны твою дочь, царевну Будур.

Она сдёрнула с блюда платок, и весь зал осветился, — так засверкали камни.

А визирь и султан оторопели при виде таких драгоценностей.

— Я согласен! — воскликнул султан.

Мать Аладдина торопливо поцеловала землю перед султаном и со всех ног побежала домой — так быстро, что ветер не мог за ней угнаться. Она прибежала к Аладдину и закричала:

— Радуйся, о сын мой! Султан принял твой подарок и согласен, чтобы ты стал мужем царевны. Он сказал это при всех. Иди сейчас же во дворец — султан хочет тебя видеть.

— Спасибо тебе, матушка, — сказал Аладдин, — сейчас пойду к султану.

Он подъехал ко дворцу, и все визири и эмиры встретили его у ворот и проводили к султану. Султан поднялся к нему навстречу и сказал:

— Добро пожаловать тебе, Аладдин. Жаль, что я не познакомился с тобой раньше. Я слышал, что ты хочешь жениться на моей дочери. Я согласен. Сегодня будет ваша свадьба. Ты всё приготовил для этого торжества?

— Нет ещё, о владыка султан, — ответил Аладдин. — Я не выстроил для царевны Будур дворца, подходящего её сану.

— А где ты собираешься построить дворец, о Аладдин? — спросил султан. — Не хочешь ли ты выстроить его перед моими окнами, вот на этом пустыре?

— Как тебе будет угодно, о владыка, — ответил Аладдин.

Он простился с султаном и уехал домой вместе со свитой.

Дома он взял лампу, потёр её и, когда появился джинн, сказал ему:

— Ну, теперь выстрой дворец, по такой, какого ещё не было па земле.

На следующее утро на пустыре возвышался великолепный дворец. Стены его были сложены из золотых и серебряных кирпичей, а крыша была алмазная.

А султан утром подошёл к окну и увидел дворец, который так блестел и сверкал на солнце, что на него больно было смотреть.

В это время вошёл Аладдин и, поцеловав землю у ног султана, пригласил его посмотреть дворец.

Султан с визирем обошли весь дворец, и султан не уставал восхищаться его красотой и пышностью.

В тог же вечер султан устроил великолепный праздник в честь свадьбы Аладдина и царевны Будур, и Аладдин с женою стали жить в новом дворце.

Вот пока всё, что было с Аладдином.

Что же касается старика, то оп вернулся к себе в Ифрикию и долго горевал и печалился. Он испытал много бедствий и мучений, стараясь раздобыть волшебную лампу, но она всё-таки не досталась ему, хотя была совсем близко.

И вот однажды он захотел убедиться, что лампа цела и находится в подземелье. Он погадал на песке и увидел, что лампы там больше нет. Сердце его замерло. Он стал гадать дальше и узнал, что Аладдин спасся из подземелья и живёт в своём родном городе.

Быстро собрался старик в путь и наконец прибыл в тот город, где жил Аладдин.

Старик пошёл на рынок и стал слушать, что говорят люди, а потом подошёл к продавцу холодной воды:

— Проводи меня ко дворцу Аладдина. Возьми этот динар.

Водонос привёл старика ко дворцу и ушёл, благословляя этого чужеземца за щедрость. А колдун обошёл вокруг дворца и, осмотрев его со всех сторон, сказал про себя:

— Такой дворец мог построить только джинн, раб лампы. Наверное, она находится в этом дворце. Долго придумывал злодей хитрость, с помощью которой он мог бы завладеть лампой, и наконец придумал.

Старик заказал изготовить десять новеньких ламп, блестевших, как золотые, а на рассвете поднялся и пошёл по городу, крича:

— Кто хочет обменять старые лампы на новые? У кого есть старые медные лампы? Меняю на новые!

Услышав крики старьёвщика, Будур послала старшего привратника узнать, в чём дело, и привратник, вернувшись, сказал ей что старик меняет новые лампы на старые.

Царевна Будур рассмеялась и велела привратнику отдать старую лампу, а взамен получить новенький медный светильник.

Колдун очень обрадовался, что его хитрость удалась, и спрятал лампу за пазуху. Он купил на рынке осла и уехал.

А выехав за город и убедившись, что никто его не видит и не слышит, колдун потёр лампу, и джинн явился перед ним.

— Хочу, чтобы ты перенёс дворец Аладдина и всех, кто в нём находится, в Ифрикию и поставил бы его в моём саду, возле моего дома. И меня тоже перенеси туда.

Вернувшись с охоты и обнаружив исчезновение дворца со всеми, кто в нём находился, Аладдин не знал, куда ему направиться, и где искать царевну Будур. Он дошёл до большой реки и сел на берегу, грустный и печальный. Задумавшись, он покрутил на мизинце кольцо, о котором совсем забыл. Аладдин потёр его, и тотчас явился перед ним джинн и сказал:

— О владыка кольца! Приказывай!

— Неси меня туда, где находится сейчас мой дворец.

— Закрой глаза и открой глаза, — сказал джинн.

И, когда Аладдин закрыл и снова открыл глаза, он увидел себя в саду, перед своим дворцом.

Он взбежал наверх по лестнице и увидел свою жену Будур, которая горько плакала. Успокоившись немного, она рассказала Аладдину обо всём, что с ней произошло.

— А где он хранит волшебную лампу? — спросил Аладдин.

— Он никогда с ней не расстаётся и держит её при себе.

— Слушай меня, о Будур, — сказал Аладдин. — Попроси его поужинать с тобою и подсыпь ему в вино вот этого сонного порошка. И, когда колдун уснёт, я войду в комнату и убью его.

Всё произошло так, как задумал Аладдин.

Колдун, выпив сонного порошка, упал, как поражённый громом.

Аладдин вбежал в комнату и, размахнувшись, отрубил мечом голову обманщику. А затем он вынул у него из-за пазухи лампу и потёр её, и сейчас же появился раб лампы.

— Отнеси дворец на прежнее место, — приказал ему Аладдин.

Через мгновение дворец уже стоял напротив дворца султана, и султан, который в это время сидел у окна и горько плакал о своей дочери, чуть не лишился чувств от изумления и радости. Он сейчас же прибежал во дворец, где была его дочь Будур. Аладдин с женой встретили султана, плача от радости.

И с этого дня прекратились несчастья Аладдина, и он долго и счастливо жил со своей женой и матерью.

Сказки | Сказки народов мира | Восточные сказки

Источник: http://MiniSkazka.ru/mirov_vostok/volshebnaya_lampa_alladina.html

«Волшебная лампа Аладдина» краткое содержание

«Волшебная лампа Аладдина» краткое содержание сказки Вы можете прочитать за 7 минут. Сказка «Аладдин» краткое содержание напомнит о главных событиях в сказке, но лучше ее прочитать полностью.

Читайте также:  Малоподвижные игры для детей средней группы в детском саду

Злой колдун-магрибинец ищет волшебную лампу и звезды подсказывают ему, что достать ее сможет только Аладдин. Он отправляется на его поиски.

В одном персидском городе жила семья бедного портного, у которого был сын Аладдин. Мальчик не хотел учиться и был бездельником, он все время только баловался и гулял. Отец  умер, когда Аладдину исполнилось 15 лет.

Однажды к Аладдину пришел дервиш-странствующий монах, он представился братом его отца и предложил помочь их семье. Он сначала дал денег, потом одел Алладина в новое платье и сапоги, а дальше пригласил пройтись. Он довел Аладдина к холму и начал колдовать, расступилась земля и появился тайный ход.

Колдун велел ему спускаться и рассказал, что его ждет внизу: сначала будут три комнаты, которые будут его только пугать; потом комната со старухой, которая захочет его обнять; потом сад, а за ним комната, в которой полно золота и драгоценностей и там есть старая медная лампа, которая нужна колдуну. Он просит ее принести, а Аладдин может взять себе там все, что захочет. Он дает Аладдину кольцо, которое поможет ему в трудную минуту.

Аладдин по очереди проходит все комнаты, а в саду набивает карманы красочными камнями, когда же находит лампу, то прячет ее в карман под собранными камнями. Когда Аладдин уже был возле выхода, то колдун приказал дать ему лампу, но Аладдин хотел сначала вылезти. Тогда колдун рассердился на него и закрыл ход, думая, что парень там умрет, а сам вернулся домой.

В подземелье Аладдин случайно потер кольцо и появился джин Дахнаш, сын Кашкаша, который доставил его домой. Дома мать Аладдина решила почистить медную лампу и появился старший джин Маймун, сын Шамхураша, который создал кушанья на золотых блюдах, а потом исчез, так как сильно пугал мать Аладдина. Аладдин начал продавать золотые подносы и научился торговле.

Однажды царевна Будур шла в баню и ее увидел Аладдин, он сразу влюбился в красавицу и попросил мать пойти к султану и попросить выдать Будур за Аладдина. В качестве подарка для султана он дал матери золотой поднос, наполненный камнями из сада. Мать ходила к султану, но так и не решалась заговорить с ним.

Ее заметил султан и велел позвать к себе. Когда она подарила поднос и передала просьбу Аладдина, ему так понравились камни, что он сразу хотел согласиться. Но старший визирь захотел проверить богатство Аладдина и потребовал, чтобы тот передал 40 таких подносов с наложницами и рабами.

Аладдин пожелал это у Маймуна и на следующий день выполнил условие султана.

Когда Аладдин встретился с султаном, то пообещал построить для будущей жены дворец напротив дворца султана. Ночью Маймун построил невиданной красоты дворец, оставив недостроенной одну из колон. Это была уловка для султана, чтобы он сам захотел достроить ее и не смог, а потом понял на сколько Аладдин богаче его. В тот же вечер была свадьба Аладдина и Будур.

Колдун-магрибинец узнал о спасении Аладдина и о теперешнем его величии, он понял, что все благодаря лампе. Колдун отправляется в персидский город, где жил Аладдин. Он заказывает у медника 10 новых ламп и идет по городу, предлагая обменять свою новую лампу на старую. Так он подходит ко дворцу Аладдина, когда тот был на охоте, и Будур обменивает ему волшебную лампу.

Колдун приказывает Маймуну перенести дворец с Будур в земли Ифрикии, там он хочет влюбить Будур в себя. Тем временем султан горюет о пропаже Будур и приказывает отрубить Аладдину голову. Но весь люд города встает на защиту Аладдина и султан дает ему 40 дней на поиски дочери.

Тут Аладдин вспоминает о кольце и вызывает джина Дахнаша, который переносит его в Ифрикию. Аладдин встречается с Будур и просит влить в вино колдуна сонного снадобья во время ужина. Будут следует указаниям Аладдина и когда колдун засыпает, Аладдин отрубает ему голову, забирает лампу и Маймун возвращает их со дворцом домой.

Аладдин и султан мирятся и на этом прекращаются несчастья Аладдина.

Источник: https://kratkoe.com/volshebnaya-lampa-aladdina-kratkoe-soderzhanie/

Автор сказки алладин волшебная лампа. Арабская сказка. Волшебная лампа Аладдина. Читать

Алладин и волшебная лампа — Восточная сказка — Восточные сказки

Алладин и волшебная лампа

В одном персидском городе жил когда-то бедный портной.

У него были жена и сын, которого звали Аладдин. Когда Аладдину исполнилось десять лет, отец захотел обучить его ремеслу. Но денег, чтобы платить за ученье, у него не было, и он стал сам учить Аладдина шить платья.

Те, кто ищут в сказках, движимы чувством, что они выпрямляются замечательным порядком и что их структура может выявить определенную и драгоценную гармонию, секрет древнего искусства переплетать истории и цифры.

Перед работой он чувствует себя как девушка сказок: их простота имеет легкость перьев, их разнообразие равно количеству их обитателей воздуха.

Их невозможно остановить: на ветру они движутся между востоком и западом, и со временем, рассказанные с той же грацией в разных культурах.

Это сказка, которая путешествует, движение, которое соединяет функции и мотивы, символы и метафорические места, которое приближается и лишает внимательных людей и магических фигур.

Хотя вместе со страной ночных сновидений сложность артикуляции и символического богатства, страна сказки, имеет такую ​​непосредственную и обширную возможность, что одна и та же история с небольшими вариациями ценится ребенком как взрослый, в обществе Сложность сказки заключается в изысканной артикуляции ее чувств, стратифицированной, полиморфной, ее простоты в изяществе ее ритмов и фигур, скромных и общих, как старые куклы из дерева, инертные, если забыть в уголок, готовый воскресить магические истории, как только расскажет рассказчик и слушатель.

Этот Аладдин был большой бездельник. Он не хотел ничему учиться, и, как только его отец уходил к заказчику, Аладдин убегал на улицу играть с мальчишками, такими же шалунами, как он сам. С утра до вечера они бегали по городу и стреляли воробьев из самострелов или забирались в чужие сады и виноградники и набивали себе животы виноградом и персиками.

Сказка — это автономная описательная форма, наделенная своими собственными законами, живое поэтическое тело в общении с другими формами, такими как ритуальное выражение или миф.

Повествование — это гармоничное сканирование этих изображений, которые в своей внутренней части раскрывают их смысл и резонируют друг с другом, составляют вызывающий воспоминания и многозначный набор, который достигает и продвигает несколько планов психики. Изображения могут быть поняты разными герменевтиками.

Применяя юнгианскую концепцию, мы видим на рисунках архетипы коллективного бессознательного, а в истории — аналогичный путь к процессу обнаружения.

Но больше всего они любили дразнить какого-нибудь дурачка или калеку — прыгали вокруг него и кричали: «Бесноватый, бесноватый!» И кидали в него камнями и гнилыми яблоками.

Отец Аладдина так огорчался шалостями сына, что с горя заболел и умер. Тогда его жена продала все, что после него осталось, и начала прясть хлопок и продавать пряжу, чтобы прокормить себя и своего бездельника сына.

В служении и их делах можно признать представление истории либидо через фазы развития, описанные Фрейдом, и признать образы препятствий и решений, которые затрудняют и могут передавать психическую энергию в удовлетворение потребностей и Алхимики полагали, что сказки, такие как мифы, были рассказами, созданными их основателем, чтобы завладеть тайным знанием их искусства. Если вы путешествуете в сказках, как археологический объект, есть неповрежденные останки и песни мифов, песен, потерянные ритуалы, способы выражения, антропологические и социологические коннотации и даже полезные идеи для исторических исследований.

А он и не думал о том, чтобы как-нибудь помочь матери, и приходил домой только есть и спать.

Так прошло много времени. Аладдину исполнилось пятнадцать лет. И вот однажды, когда он, по обыкновению, играл с мальчиками, к ним подошел дервиш — странствующий монах. Он посмотрел на Аладдина и сказал про себя:

Вот тот, кого я ищу. Много испытал я несчастий, прежде чем нашел его.

Сказки содержат драгоценные археологические находки, но они не являются останками; могут быть интерпретированы в разных психоаналитических концепциях, но они не являются теми понятиями; У них много переписки с алхимическим искусством, но они не алхимия. Интерпретации ценны, потому что в сказке многие элементы указывают на нечто далекое и почти потерянное, как мечты.: кажется, что произвол суверен в их гармонии, когда внезапно появляются внезапные потери, побег и метаморфоза.

Интерпретация должна соответствовать его объекту, быть частью описания, пытаясь предложить резонансные пространства для истории и сделать эхо с максимальной точностью, в сочетании с осознанием того, что эхо изменяется в соответствии с пространством, которое воспроизводит слово.

Если различная и, по-видимому, расходящаяся герменевтика может набирать показания, которые одинаково взаимосвязаны и значимы из сказки, мы должны признать, что фея придерживается природы Психеи, как души, так и субъекта заботы, изучения и исследования психоаналитической психотерапии.

что сказка является автономной повествовательной формой, заключается в том, чтобы признать ее особенность языка Психея.

А этот дервиш был магрибинец, житель Магриба. Он знаком подозвал одного из мальчиков и узнал у него, кто такой Аладдин и кто его отец, а потом подошел к Аладдину и спросил его:

Не ты ли сын Хасана, портного?

Я, — ответил Аладдин, — но мой отец давно умер.

Услышав это, магрибинец обнял Аладдина и стал громко плакать и бить себя в грудь, крича:

Ночная мечта, фантазия или личная история, которая содержит те же символические элементы сказки, отличается от сказки.

Она характеризуется валентностью коммуникативный из максимального расширения: нет словесной выразительной формы как переводимой на разных языках.

Во всем мире есть сказки, которые ученые долгое время задавали вопрос о том, следует ли это объяснить миграцией народов, которые распространяют свои истории, или если не верить, что одни и те же ласки могут возникать спонтанно под другим небом.

Поэтическое упражнение и повествование — это работа человека на коллективной основе понимания и живого языка. Эта земля имеет смысл, ритм и резонанс, она культивирует социальные и культурные связи, сочетая чувство и личный опыт со всей историей.

Сказка — место встречи для представлений, которые появляются во сне, их архетипической, инфантильной, архаичной доблести и жидкого ритма сознательного повествования.

В сказках призраки — монстры или феи, выходят на сцену в приемлемом направлении для сознания, предлагая представление, полное секретов и полных контрастов и цветов, таких как подземный сад Аладдина, где плоды деревьев являются драгоценными камнями всех видов.

Знай, о дитя мое, что твой отец — мой брат. Я пришел в этот город после долгой отлучки и радовался, что увижу моего брата Хасана, и вот он умер. Я сразу узнал тебя, потому что ты очень похож на своего отца.

Читайте также:  Внеклассное мероприятие по географии, 8 класс. поэтическое путешествие по петербургу

Потом магрибинец дал Аладдину два динара** и сказал:

О дитя мое, кроме тебя, не осталось мне ни в ком утешения. Отдай эти деньги твоей матери и скажи ей, что твой дядя вернулся и завтра придет к вам ужинать. Пусть она приготовит хороший ужин.

Путешествуя по ветру или в сердце народа кочевников или завоевателей, путешествуя во времени, со двора халифа Багдада во дворец короля Солнца, сказочную сказку и украшения, такие как Аладдин и его принцесса они остаются верными себе, верны своей природе, так что, слушая это, мы говорим: «Это эта сказка».

Есть сказочные мотивы, которые исходят из разных контекстов и могут перетекать в новые формы. История Любви и Психеи — это в то же время миф и сказка: из рассказов о ней она принимает имена, персонажи и заключительный апофеоз, в то время как в ней содержатся мотивы доказательств и магии, которые повторяются в бесчисленных последовательных сказках.

к определенному уровню значимости Психеи, к определенной представительной области.

Аладдин побежал к матери и сказал ей все, что велел магрибинец, но мать рассердилась:

Ты только и умеешь, что смеяться надо мной. У твоего отца не было брата, откуда же у тебя вдруг взялся дядя?

Как это ты говоришь, что у меня нет дяди! — закричал Аладдин. — Этот человек — мой дядя. Он обнял меня и заплакал и дал мне эти динары. Он завтра придет к нам ужинать.

Не признать это означает пренебрежение страной, землей ума и сопряжено с риском колонизации и разделения своих сокровищ, которые становятся археологическими находками, отрезанными от их жизни, или пренебрегают им и пусть он увлажняется, как мертвый и забытый язык.

Формальный и выразительный характер сказки можно подчеркнуть, если сравнить ее с другими жанрами, такими как миф или роман. В этом исследовании можно было бы описать взаимодействие между сказками и другими формами литературный, мы ограничимся несколькими наблюдениями.

В одном и в другом мы встречаем говорящих животных, которые могут жить друг с другом в заговоре с правилами и ломаются, как человеческие.

В апологете повествовательное напряжение и риторический эффект подчеркивают окончательное суждение, из которого короткая история выглядит как фигура.

В сказках мы можем найти окончательную мораль, но ее присутствие является украшением или оправданием для автора, которое можно оставить в стороне без сказки. Если аптолог уберет высшую мораль, его намерение учить что-то, вместе с его обучением, теряет направление.

На другой день мать Аладдина заняла у соседей посуду и, купив на рынке мяса, зелени и плодов, приготовила хороший ужин.

Аладдин на этот раз весь день просидел дома, ожидая дядю.

Вечером в ворота постучали. Аладдин бросился открывать. Это был магрибинец и с ним слуга, который нес диковинные магрибинские плоды и сласти. Слуга поставил свою ношу на землю и ушел, а магрибинец вошел в дом, поздоровался с матерью Аладдина и сказал:

События сказок и мифов иногда совпадают, и, конечно, между двумя жанрами нет четкой линии разделения. Разница заключается в горизонте, в котором разворачиваются повествовательные движения: человеческие и магические для сказки, в то время как миф возникает и заканчивается касанием божественного горизонта.

Герои мифа получают цивилизацию от божественности, в то время как сказочные энтузиасты движутся в движении, следуя неизбежной необходимости или желанию.

Все сказочные феи никогда не оплачиваются за то, что культ — это человек среди людей, знает магию на пути: поскольку он был свободен от начала, в конце концов отделяет его и полностью возвращает человека.

Прошу вас, покажите мне место, где сидел за ужином мой брат.

Ему показали, и магрибинец принялся так громко стонать и плакать, что мать Аладдина поверила, что этот человек действительно брат ее мужа. Она стала утешать магрибинца, и тот скоро успокоился и сказал:

О жена моего брата, не удивляйся, что ты меня никогда не видела. Я покинул этот город сорок лет назад, Я был в Индии, в арабских землях, в землях Дальнего Запада и в Египте и провел в путешествиях тридцать лет.

Когда же я захотел вернуться на родину, я сказал самому себе: «О человек, у тебя есть брат, и он, может быть, нуждается, а ты до сих пор ничем не помог ему. Разыщи же своего брата и посмотри, как он живет». Я отправился в путь и ехал много дней и ночей, и наконец я нашел вас.

И вот я вижу, что брат мой умер, но после него остался сын, который будет работать вместо него и прокормит себя и свою мать.

Хотя у мифического героя часто есть судьба смерти или богослужения, причудливый слуга, такой как Аладдин, идет по пути, который ведет его к союзу, свадебным подаркам.

Среди легенд — сказки, которые очень похожи на волшебные сказки, в которых мы находим Иисуса, Святого Петра или других святых вместо руководителей, волшебников или героев.

Разница заключается в явной ссылке на горизонт религиозной доктрины, в то время как развертывание волшебной сказки не предполагает официальных кодификаций. Нуминированное присутствие сказки, волшебников, баба-яги, феи Золушки и ведьмы Бьянканеве не имеют места в раю или на Олимпе.

Как бы не так! — воскликнула мать Аладдина. — Я никогда не видала такого бездельника, как этот скверный мальчишка. Целый день он бегает по городу, стреляет ворон да таскает у соседей виноград и яблоки. Хоть бы ты его заставил помогать матери.

Не горюй, о жена моего брата, — ответил магрибинец. — Завтра мы с Аладдином пойдем на рынок, и я куплю ему красивую одежду. Пусть он посмотрит, как люди продают и покупают, — может быть, ему самому захочется торговать, и тогда я отдам его в ученье к купцу. А когда он научится, я открою для него лавку, и он сам станет купцом и разбогатеет. Хорошо, Аладдин?

Их иногда беспокоят крестьянин, который изнасиловал овец с земли, где они живут в ошеломляющих дворцах или приходят в бегство из стран до концов земли, как острова Вак, и они просто возвращаются, когда участники пробились.

Даже между этими двумя формами, между сказками и мифом, есть большие аналогии и совпадения.

Можно сказать, что это роман, когда человеческий горизонт не касается божественного и остается человеческим, конкретным во всем повествовании, без метаморфоза и нуминозных деформаций магии.

Есть истории, которые описываются как сказки, поскольку они начинаются с желания или потребности, но вместо этого талисман вступает в игру необычайно развитой способностью, такой как меркуриальное удивление или терпеливая сладость. Больше нет фей или гномов во время риска и теста больше нет гениев для получения богатства, но сознательное и удачное использование специфически и явно человеческой черты, существующей и видимой на ежедневной основе.

Аладдин сидел весь красный от радости и не мог выговорить ни единого слова, только кивал головой: «Да, да!» Когда же магрибинец ушел, Аладдин сразу лег спать, чтобы скорее пришло утро, но не мог заснуть и всю ночь ворочался с боку на бок. Едва рассвело, он вскочил с постели и выбежал за ворота — встречать дядю. Тот не заставил себя долго ждать.

Фея объединяет на своем пути человеческие таланты и пейзажи, общие для магии, популярные, связанные с местами и людьми, но другие от реальности, которая измеряется и проверяется каждый день.

Узнав о сказке своей стилистической автономии, Макс Лтити считал, что существование Поэта, остающегося инкогнито, должно быть выдвинуто. Галланд или Базель отдали свое русло традиции, поскольку устный рассказчик дал свой голос.

Их психический мир и их личный роман они добровольно ассоциируются с коллективным представлением, и мы можем проследить их присутствие.

Прежде всего они с Аладдином отправились в баню. Там Аладдина вымыли и размяли ему суставы так, что каждый сустав громко щелкнул, потом ему обрили голову, надушили его и напоили розовой водой с сахаром.

После этого магрибинец повел Аладдина в лавку, и Аладдин выбрал себе все самое дорогое и красивое — желтый шелковый халат с зелеными полосами, красную шапочку, шитую золотом, и высокие сафьяновые сапоги, подбитые серебряными подковами.

Правда, ногам было в них тесно — Аладдин первый раз в жизни надел сапоги, но он ни за что не согласился бы разуться.

Главный герой авторской сказки приближается к главному герою романа, более подвижен, чем сказка. В сказке фиксируются коллективные цифры, которые, позволяя максимальную степень идентификации, гарантируют универсальность.

Желание в сказке сразу же близко к необходимости, для которой оно является сознательным представлением, и сразу после него следует за ним, сталкивается с испытаниями, терпит поражения и встречает удачу и магию, часто без какого-либо размышления.

Можно отметить, что, хотя главный герой романа, такой как Дон Кихот, легко распознает свои отношения с литературой, увлекательная басня романа — это немного тревога, почти на расстоянии от его собственных желаний, современное отстранение от потребностей. Игнорирование. Написание в сказках — это мгновенное сообщение или магическая надпись. Для друзей, которые спрашивали его по разуму, Сократ ответил, что он не участвовал в конкурсе стихов.

Голова его под шапкой была вся мокрая, и пот катился по лицу Аладдина, но зато все видели, каким красивым шелковым платком Аладдин

Волшебная лампа Аладдина – это восхитительная сказка, в которой сплелись воедино простая жизненная повседневность с волшебством и чудесами. Именно этот симбиоз придал этой истории правдивость, которая с годами приобретает все большую ценность. История об Алладине – это одно из многотысячных сказаний Востока записанное и пришедшее к нам в одном из главных сборников Арабских сказок из Тысячи и одной ночи. Оно побуждает нас с увлечением и большей верой в чудеса погружаться в написанные истории. Сказка Волшебная лампа Аладдина не оставит вас равнодушными, и непременно понравится вам и вашему ребенку.

Как не стать рабом своих желаний!


Быт Алладина, главного героя сказки, меняется, когда он находит странную лампу, в которую заключен джин. В восточных традициях джин это злой дух, хитрый, коварный и опасный.

Исполняя меркантильные желания, он превращает ненасытного эксплуататора в раба собственных желаний.

Однако если сердце будет добрым, честным и отважным, как у Алладина, то джинам никогда не удастся затянуть его в добровольное рабство! Читать сказку Волшебная лампа Аладдина онлайн вы можете на нашем сайте бесплатно.

Источник: https://losevskaya.ru/moda/author-of-fairy-tale-aladdin-magic-lamp-arabian-fairy-tale.html

Ссылка на основную публикацию